Хони постоянно приходилось иметь дело с весьма вольным народом. Любой человек, у которого были нелады с законом, мог найти у него и стол и кров, пополнить запасы, разузнать обо всем, что его интересует, и не беспокоиться, если слишком откровенное словцо слетело с языка. Здесь ему гарантировалась относительная безопасность, хотя для людей такого сорта едва ли существуют безопасные места. Но Хони Чавез был не дурак, и в его планы не входило перейти дорогу шерифу Питу Рэньону.

— Ваше дело, конечно… — Его большие круглые глаза впились в лицо Консидайна. — Но хлопот не оберетесь…

— Так ты едешь? Или мне самому туда отправиться? — с раздражением перебил тот.

— Тогда мне пора, — засуетился Хони. — Надо получить кое-какие товары. Меня как раз там и ждут. — Он поддернул сползшие штаны. — Не волнуйтесь, я что-нибудь выясню.

Легко ему командовать, сердился про себя Хони, отвязывая свою чалую. Он ограбит банк и смоется, а я-то останусь. Что, если Рэньон выйдет на меня? Пощады не жди. Он просто вышибет меня отсюда. И это еще в лучшем случае.

Сев в седло, Чавез отправился в путь. Лицо его выражало глубокую озабоченность.

Консидайн вошел в лавку, остальные последовали за ним. Подобрав газету, он плюхнулся в кресло хозяина.

Когда же произошел поворот в его судьбе? Тогда ли, в Обаро, когда Мэри из них двоих выбрала Рэньона? Или еще раньше?

Вернуться в эти края, — безусловно, верх глупости. Но надо добыть денег, а деньги, как он рассчитывал, есть в Обаро. С несколькими мешками золота можно сбежать за границу. Если принять во внимание, что кругом воинственные апачи, погоня едва ли будет долгой. Город не имеет укреплений, и солидные отцы семейств, обосновавшиеся в нем, едва ли станут неделями рыскать по пустыне, бросив своих жен, детей и имущество на произвол судьбы.

Главное — обойтись без жертв. Он ограбит банк, получит деньги и оставит их всех в дураках. Но убивать — не в его правилах. Даже если не принимать во внимание, что он не испытывал ненависти ни к одному из них, нельзя сбросить со счетов практическую сторону дела. Если отнять у горожан деньги, они, конечно, организуют погоню, но если кого-нибудь отправить на тот свет, они отыщут тебя и в аду.